hillion

Categories:

Революции бывают социальные и политические

Решил написать эту заметку, потому что вдруг обнаружил, что среди марксистов имеются очень разные взгляды на революцию, очень многие не в курсе, чем отличаются социальная революция и политическая революция, и что это вообще такое. 

Более того, заглянул в русскую Википедию и ужаснулся той куцей ерунде, что там написана про революции, представляющей собой, похоже, тупой перевод статьи из американской Википедии. Вплоть до того, что первая научная теория революций, по мнению Вики, создана в 1925 году...

Итак, что такое социальная революция и политическая революция.

Социальной революцией следует называть качественное изменение господствующих общественных отношений производства и распределения продукта труда, то есть смену т.н. «общественно-экономической формации». 

Политической революцией следует называть насильственное изменение управляющего центра классового общества — государства, направленное на смену господствующего класса или изменение баланса между господствующими классами. 

Здесь важен момент насильственного изменения управляющей системы — поскольку возможна и ненасильственная смена правящего класса в результате реформ. В отличие от политической революции, у которой, как правило, есть конкретные организаторы и исполнители, зачастую заранее подготовленный план и т. д., социальная революция есть объективный процесс, относительно мало зависящий от воли отдельных лиц. 

Марксизм считает основой организации общества способ производства, или, иначе говоря, производственные общественные отношения. Общественные отношения в области производства и распределения продукта труда марксизм называет базисом, а общественные отношения в области организации политической власти (государства) и иных политических институтов — надстройкой. Последняя, по мнению марксистов, в конечном итоге (что не означает — всенепременно и немедленно) определяется базисом. 

В частности, монархический строй и сословное общество не соответствуют буржуазному способу производства, так как затрудняют важнейшие для капитализма процессы свободного движения капитала и рабочей силы. Однако те же самые монархические и сословные элементы естественным образом утверждаются в том обществе, где основой экономического могущества является обладание природными ресурсами. И это вполне естественно: при подобном обществе маловероятно появление новых конкурентов власть имущим, ведь все природные ресурсы довольно быстро будут поделены между узким кругом лиц. 

Не то, чтобы капиталисты в эпоху Нового Времени не хотели закуклиться в своей привилегированности так же, как и аристократы в Средние Века; они просто не могут этого сделать с той же степенью эффективности! Поскольку капитализм опирается на тот способ производства, который в наименьшей степени привязан к конкретному ресурсу.

Хотя базисная теория иногда подвергается критике, она построена на весьма разумных основаниях: господствующий способ производства в конечном итоге определяет, кто имеет реальную власть в обществе (и это владельцы средств производства и/или предмета труда). Когда в обществе появляется новая экономическая элита (промышленники в помещичьей России, например), государство им ещё не принадлежит, и они не являются т.н. «правящим классом». Но в конечном итоге они поставят государство себе на службу, даже если для этого придётся устроить политическую революцию (что и произошло в России в феврале 1917 года).

Сельскохозяйственное производство тысячи лет было основой экономики в многих государствах. В разных государствах — по разному, но условно в XVI — XIX веках оно было оттеснено в сторону фабрично-заводским, промышленным производством. В результате в развитых государствах в сельском хозяйстве стало трудиться лишь 20 — 30% населения максимум. Тут надо иметь в виду, что для целей определения господствующего способа производства не следует учитывать тех работников, кто трудится сам на себя (и семью), не продавая товар на рынке. Таких людей для экономики и государства как бы и не существует, они не входят в систему общественного производства и распределения продукта труда

В таких условиях невозможно, чтобы земельная аристократия, правившая миром 500 — 1000 лет назад, сохранила свою власть. Закономерно, по всей Европе, а затем и за её пределами, с переходом к преимущественно промышленному производству продукта труда начались преобразования, в результате которых к власти приходили уже представители буржуазии, будь то торговцы, промышленники или финансисты.

Социальная революция — это, как правило, плавный переход количественных изменений (рост промышленного производства с наёмным трудом, снижение доли помещичьего землевладельческого производства с подневольным трудом) в качественные — в какой-то условный момент мы начинаем считать, что феодальное государство стало буржуазным. Изменения эти могут нарастать плавно на всём протяжении или, накопив определённую силу, резким скачком «прорвать плотину» сопротивления отживших устоев общества. Последнее характерно для государств, имеющих мощные политические препоны для развития новых производственных отношений, например, личную зависимость или рабство для основной массы рабочей силы.

И вот здесь, говоря о производственных отношениях, мы не должны забывать о наличии надстройки: государства, политических отношений. Дело в том, что зачастую производственные отношения и отношения распределения уже изменились, либо на пороге качественных изменений, но политическая надстройка всё ещё находится в руках предшествующего правящего класса, препятствуя естественному и свободному развитию нового общества.

Для иллюстрации позволю себе экскурс в российскую историю, период буржуазной революции в России.

В царской России до 1917 года сохранялась феодальная надстройка, государство аристократии, в котором нелепым рудиментом висели сословные различия, привилегии дворянства, абсолютная монархия и помещичье землевладение. Сегрегация сословий, в том числе в праве ездить определённым классом на железных дорогах, была обычным делом. Да и порку низших сословий отменили лишь в 1904 году (причем неофициально они ещё продолжались некоторое время, а в армии практиковались и позднее). Развитие капитализма уже стало возможным благодаря отмене крепостного права (иначе откуда брать рабочих для фабрик и заводов), но этого было мало.

При всём том, к началу XX века господствующим товарным производством в стране было уже совершенно очевидно промышленное производство. Надо подчеркнуть, что в 85%-но крестьянской стране по разным оценкам вплоть до 90% крестьян выращивали на своей земле либо меньше, чем нужно было для своего прокорма, либо плюс-минус столько, сколько было нужно (те, что выращивали меньше, выживали за счёт «отхожих промыслов», подрабатывая в городах, а затем покупали хлеб...). 

То есть, около 65-75% населения вообще никак не участвовали в товарном производстве, кормя сами себя, и то еле-еле. И еще 5 — 15% населения участвовали крайне мало, подрабатывая на работах низкой квалификации сезонно. Если же считать продукт труда только оставшихся 25 — 35% населения, то есть товарный продукт, который и формировал рынок товара России, то здесь уже господствовал по суммарной цене именно промышленный товар. 

Причем особенностью российского капитализма была его очень высокая централизация и укрупнение — поскольку он создавался во многом в режиме отставания от стран Запада, то массового возникновения мелких производств не было; к тому же особенности сословного общества упрощали удушение конкурентов крупными капиталистами.

Как результат, в России к началу XX века социальная революция уже фактически свершилась, экономика была уже в руках крупного капитала, которому был нужен рынок свободной наёмной рабочей силы и максимальная свобода предпринимательства, но при этом сохранялась политическая надстройка феодального государства. Которая кормилась и законно, и незаконно, собирала дань с буржуазии через коррупционные механизмы и при этом не давала буржуазии прямого влияния на политические процессы (хотя бы в форме реального буржуазного парламентаризма).

Во всех государствах подобная ситуация заканчивалась принудительным (насильственным) либо добровольно-принудительным (под угрозой насилия) изменением существующего государства. Изменение политической надстройки возможно одним из двух способов — реформы или политическая революция. Эти два способа также могут сочетаться, например, даже неудачная буржуазно-демократическая революция 1905 — 1907 годов в России привела к отмене ряда пережитков сословного строя и введению элементов буржуазной демократии, хотя формально это произошло в результате реформ «сверху». Однако если бы не необходимость успокоить народ, этих реформ не было бы, т.к. по своим взглядам ни царь Николай II, ни его ближайшее окружение не были либералами и демократами, и введение всяческих парламентов воспринимали исключительно как уступку «толпе». 

Как уже говорилось выше, в некоторых случаях государственная политика может препятствовать развитию новых производственных отношений (например, наёмный труд сложно использовать в государстве, где подавляющее большинство населения лишено личной свободы). В других случаях политическое господство отмирающего класса препятствует максимальному развитию новых производственных отношений не в форме явного запрета, а попросту выступая тяжким материальным бременем для них. Например, церковная десятина и необходимость содержания класса дворянства, особенно лишённого обязанности несения воинской или государственной службы, порождают ту неприязнь к сословиям священнослужителей и аристократов (дворян), которая была так характерна для большинства буржуазных революций.

Таким образом, количественное нарастание новых производственных отношений влечёт за собой качественное изменение общественно-экономической формации — социальную революцию. Для её осуществления в большинстве случаев необходима политическая революция — насильственное свержение власти, утверждение нового правящего класса, новых форм правления, а с ней и ликвидация пережитков старой власти. 

Не всякая политическая революция добивается успеха; в том числе возможен её частичный успех, в этом случае возможны неоднократные революции. Альтернативой политической революции могут быть реформы сверху, если они достаточно прогрессивны и последовательны. Например, реформы Александра II на длительное время отвели от правящего класса Российской Империи непосредственную угрозу революции. 

Однако свойством реформ является, как правило, их компромиссность, недостаточная полнота отвержения отживших форм и чрезмерная сдержанность во внедрении нового. Кроме того, зачастую, реформами добившись ликвидации угрозы революции, власть проводит контрреформы, которые ещё более нивелируют результат реформ. По этой причине зачастую реформы оказываются в краткосрочной перспективе более привлекательным (меньше жертв и рисков), но в долгосрочной перспективе менее эффективным (не достигается нужный результат) средством обеспечения развития социальной революции.

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.