hillion

Categories:

Насколько массовыми были "массовые репрессии" 30-х?

Словосочетание «массовые репрессии» стало устойчивым уже в конце 80-х годов прошлого века, и в настоящее время, кажется, лишь у оголтелых сталинистов вызывает негодование.

Если верить Солженицыну, одних только уничтоженных властью можно насчитать более 60 миллионов человек, к ним следует прибавить еще миллионов 50 погибших в бездарно проведённой по вине компартии и лично Сталина Великой Отечественной войне, ну и конечно, нельзя забывать про эмиграцию. В общем, кровавый коммунистический режим в России частью уничтожил, частью разогнал по миру миллионов так 130 — 150 жителей бывшей Российской Империи, далеко превзойдя злодеяния Гитлера (его жертвы обычно оценивают в категориях 50 — 70 млн. — и то за счёт включения в них всех жертв Второй Мировой войны).

Наиболее знаковой, эпохальной вехой в деле массовых репрессий считается знаменитый 1937 год. Именно в этот период, по многочисленным воспоминаниям многочисленных диссидентов и лагерников, воронки разъезжали по улицам, еженощно собирая кровавую дань для коммунистического Молоха, перемалывая всю интеллигенцию, всех образованных людей, весь цвет нации, ну и заодно коммунистическую верхушку по воле Сталина.

В лагерях ГУЛАГа при Сталине постоянно сидели около 25 миллионов политзаключённых, которые там значительной частью и умирали, и именно силами этих десятков миллионов лагерников и были построены все Магнитки и ДнепроГЭСы, все больницы и школы, обеспечена экономически победа в ВОВ.

В общем и целом эта картина так представлялась жителям СССР в СМИ ещё с конца 1988 года, и для многих в таком виде осталась и по сей день. Даже в школах зачастую преподают нечто подобное.

К счастью для отечественной истории, реальность совершенно отличается от описанного выше пропагандистского бреда. Для того, чтобы подтвердить или опровергнуть «фактологию» Солженицына, оказалось достаточно зайти в рассекреченные при Горбачёве, а ещё более при Ельцине архивы. Как выяснилось, там протоколировалось всё, и весьма точно (не считая, конечно, гибели каких-то документов в ходе войны). Первым подобный поход в архив за точными цифрами сделал историк В. Н. Земсков (кстати, там в архиве было обнаружено, что прежде подобные же расчёты делались и при Хрущеве — в эпоху массовой реабилитации — и с примерно теми же результатами) — в составе комиссии по определению потерь населения Отделения истории АН СССР, еще в 1989 г.

Комиссия ни в коем случае не состояла из сталинистов, и в своих отчётах они весьма критически отзывались о периоде и практике «массовых репрессий».

В последующей дискуссии, развернувшейся частью в СМИ, частью в научном сообществе, историки в массе пришли к выводу о подлинности обнаруженных в архивах документов и достоверности изложенных в них цифр. Просто в силу огромного объёма первичной документации, полностью совпадавшей с итоговыми цифрами. 

Каковы же итоговые цифры и выводы комиссии? 

Несмотря на несомненную кровавость (неслыханную для России прошлых лет) репрессий 30-х годов, в период 1937-38 года было расстреляно около 700 тысяч человек, а ЗА ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ ГОДЫ с 1922 по 1953 (то, что часто принято называть временем правления Сталина, хотя это не совсем верно) — ещё где-то 100 — 200 тысяч человек. В целом суммарное число расстрелянных «при Сталине», не считая приговорённых трибуналами в ходе ВОВ, которых не всегда просто посчитать (да и к жертвам репрессий их скопом лишь очень нездоровые люди могут причислить), будет несколько менее 900 тысяч человек.

Сидевших в лагерях ГУЛАГа, включая уголовников, в период около 1937-38 гг. будет где-то 1,8 млн. человек, в 1945 — 1,6 млн. человек, в 1947-48 — после массовых посадок полицаев, «лесных братьев» и прочих коллаборационистов или союзников нацистов — до 2,5 млн. человек. Это и была предельная цифра одновременно сидевших в лагерях.

Таковы архивные данные. В составе населения СССР сидевшие в лагерях, включая уголовников, никогда не составляли даже 2% (!). Учитывая, что их надо охранять и кормить, лечить, транспортировать и так далее, их труд никогда не был экономически эффективен — единственным достоинством является разве что возможность направить их на любой объект без согласия — но тут, что характерно, они мало отличались от обычных рабочих в предвоенный период (незадолго до войны были введены нормы, которые фактически делали невозможным для рабочего без веских причин отказаться от перевода на любое нужное государству место работы).

Труд рабочих в СССР сталинского периода был чрезвычайно эффективным за счёт того, что 80% из них работали в условиях неограниченной сдельной оплаты труда. Поэтому хороший обувщик запросто мог заработать больше, чем министр лёгкой промышленности (что и было зафиксировано в реальной истории). Никакие зеки ничего подобного не демонстрировали, у них стимулов трудиться ударно было куда меньше (а матёрым уголовникам ещё и «западло»). Поэтому легенда о том, что все великие стройки коммунизма возведены на костях политзаключённых, основана исключительно на платной брехне лично Солженицына, впоследствии растиражированной отечественными СМИ и свято верующими «демократами» (ныне «либералами»).

Итак, в лагерях сидели в разгар репрессий менее 2 млн. человек, а в целом за весь период «сталинизма» перебывало в лагерях примерно 20 миллионов. Ни о каком «половина страны сидела, а вторая половина их охраняла» и речи быть не может! 1,6% сидящих, 0,2%, может быть, охраняющих, это, конечно, гораздо больше, чем сегодня, но и только.

И следовательно, невозможно объяснить экономический рост в СССР ежегодно на 13,8% в среднем за период 1930 — 1953 гг (за вычетом 1941-45 гг) тем, что это надрывались под пулемётами 1,6% заключённых! Видимо, заморенных режимом и еле передвигающих ноги, постоянно мрущих от пуль и болезней с голодом, но при этом, по мнению «либералов», работающих в 20 — 30 раз эффективнее здоровых рабочих на свободе...

Точно так же, как число сидящих в лагерях и тюрьмах СССР было завышено Солженицыным и его перепевками в 10 — 15 раз, число погибших от репрессий было завышено в ещё большей степени. Если брать именно расстрелянных по приговорам, то в 70 — 80 раз. Но даже если начать искать погибших от депортаций, расстрелянных без суда и следствия, и так далее, то число жертв режима не превысит 2-3 млн. 

Например, вопреки «байкам из склепа» от наших «либералов» и «демократов», среди тех же раскулаченных массовых жертв не было. Дело в том, что далёкая ссылка была уготовлена лишь самой опасной категории — лично участвовавшим в вооруженных мятежах и бандитских нападениях на представителей власти. А остальных, как правило, просто переселяли в соседний район, соседнюю губернию, отобрав у них имущество, использовавшееся для закабаления односельчан. При этом на каждого члена семьи можно было увезти достаточно припасов и вещей для обустройства (конечно, были злоупотребления на местах в ходе раскулачивания, хорошо описанные в той же «Поднятой целине», но это явно не было повсеместным явлением).

Дело в том, что опасность наиболее массового типа кулака для советской власти определялась двумя факторами: 

1) он давал в рост односельчанам под сумасшедший процент, быстро закабаляя часть деревенских, фактически под не выплачиваемый до конца жизни долг; 

2) он на вырученные деньги формировал бандитские отряды т.н. «подкулачников», которые не давали сельчанам восстать против очевидного произвола и ростовщичества. 

Переселив же кулака на новое место, советская власть лишала его и средств для того, чтобы давать в рост, и сколоченных групп бандитов-подкулачников — собственно, дальше он не представлял никакой значимой опасности. И лишь несколько сот тысяч человек высшей категории опасности были выселены в стиле «Зулейхи» в далёкие губернии. И конечно же, ни о каких 80% жертв речи там тоже не шло, хотя детская смертность в процессе была и достаточно высокой. Но ведь никто не заставлял браться за оружие ради сохранения своей бандитской власти над деревней?

Несколько более печальной будет картина знаменитого «выселения народов». Да, жестокость — ну так война показала, кто за кого. Если бы те же чеченцы в ходе войны хотя бы поделились на два лагеря — за Советы и против, но ведь даже такого не было. Старейшины дружно пошли хлебом-солью встречать оккупантов. И да, в РККА чеченцы были и служили вполне доблестно, но как бы они служили и на чьей стороне, не будь мобилизованы до занятия Кавказа гитлеровцами? И как, по мнению «либералов», нужно было бы после войны расправиться с целыми родами коллаборационистов без переселения? Любая попытка выборочно отправить в лагеря, скажем, 25% населения закончилась бы, скорее всего, затяжной войной в горах. Поэтому, хотя я в обычных условиях против коллективной ответственности, в той ситуации другого выхода, очевидно, просто не вижу.

Сколько именно умерло в ходе выселения — посчитать сложно. Т.к. и без выселения 1946-47 гг. были крайне голодными, и смертность какая-то от голода была везде. Добавим сюда непривычные условия существования в том же Северном Казахстане, получим массовый голод и смерти. Но никто не заставлял идти в помощники к фюреру, убившему без малого 20 миллионов мирных жителей СССР за время оккупации.

Таким образом, просто взять и приплюсовать всех погибших от переселений в жертвы коммунистического режима — это, мягко говоря, перебор. Но даже если это сделать, то многие миллионы не получатся. Как ни крути, но с учётом всех жертв получится, что цифры уничтоженных «красной властью» граждан СССР «от Солженицына» и его последователей завышены в 20 — 30 раз.

Что же мы видим в итоге? Кровавая сталинская власть на деле за 30 лет погубила в 10 раз меньше людей, чем страна потеряла за 4 года войны, причем войны, в которой без этой власти победить было бы невозможно. Например, если в начале 30-х годов СССР располагал всего лишь менее 2000 танков, то в 1941 он в год производил около 10 тысяч. Рост даже чисто количественно был в десятки раз, притом что и качественно это были радикально другие танки (в 5 — 8 раз тяжелее, с многократно более мощными двигателями, орудием и бронёй). Про 15 000 самолётов в год, производившихся СССР в 1942 году и далее, и речи быть не может без сверхскоростной индустриализации. Не было бы индустриализации, и голыми руками много не навоевали бы. А для индустриализации коллективизация была необходимым условием, т.к. только она могла позволить обеспечить стройки индустриализации хлебом. Ну либо коллективизация, либо новые помещичьи хозяйства, только крупное землевладение могло дать нужный уровень урожайности зерновых и обеспечить внедрение тракторов, грамотной агрономии и других современных технологий сельскохозяйственного производства. 

К слову, после завершения в основном коллективизации «кровавый режим» спокойно вернулся к мелкобуржуазному производству в ЛПХ — с 1935 года основной объём продуктов производится именно личными подсобными хозяйствами, уничтоженными через 25 лет Хрущёвым (что и привело к дефициту и снижению качества продуктов питания, приписываемым ныне «социалистической экономике»). Так и выходит — колхозы и совхозы обеспечивают государственные заготовки, а ЛПХ — потребительский рынок. Впрочем, я отошёл от темы.

Так отчего же в стихах и книгах отечественной интеллигенции столь часто звучат трагические строки про «воронки», «полки жертв» и прочее? Ведь мы уже выяснили, что масштабы репрессий были вовсе не так велики. 

А причина довольно очевидна. Дело в том, что основной размах репрессий пришёлся на столицы — Москву и Ленинград. Именно там были партийные руководители, которых выкосило более, чем наполовину (работать они не хотели, зато интриги и заговоры плели ой как хорошо). Именно там были прочие руководящие работники, которых тоже в 1936 — 1941 покосило хорошо (многие до репрессий на работе появлялись на 3-4 часа в сутки, зато сладко жили за государственный счёт, ещё и приворовывая). И наконец, именно в 1930-е годы стало опасно делать то, что наша интеллигенция всегда с удовольствием делала начиная со времен Петра I и по сегодняшние дни — поливать дерьмом власти, особенно публично. Если в 1929 году можно было вполне безнаказанно травить анекдоты про Сталина и предвещать скорую кончину Советов, то в 1938 году за то же самое следовал донос от такого же интеллигента, бурно смеявшегося тому самому анекдоту, но уже прикидывающего, встанет ли его комод в освободившуюся комнату чересчур раскритиковавшихся соседей.

Доносы писали писатели на писателей, учёные на учёных, промышленники на промышленников, и все друг на друга. Королёв и Глушко писали доносы друг на друга, оба сидели в результате, до конца жизни друг друга ненавидели. Паучатник интеллигентский, да и только. Предвоенная шпионская истерия давала свои плоды как в положительном (немцы и в самом деле недооценили мощь РККА и промышленности в два примерно раза; впрочем, важнее всего, что они недооценили устойчивость и популярность власти), так и в отрицательном плане — малообразованные кадры НКВД зачастую мели под одну гребёнку и реальных вредителей, и тех, на кого ложно донесли по злому умыслу. А выйти из заключения с оправданием удавалось уже далеко не всем (в основном удалось спастись тем, кто дожил до прихода Берии в 1938 году).

Так вот именно потому и стали те времена такими мрачными для наших Ахматовых и Мандельштамов, что именно тогда стало нельзя просто так критиковать советскую власть, зато многократно выросло число доносов друг на друга от всяческих «образованных, культурных людей». И да, по нынешним меркам многие тогда сели и лишились жизни буквально за ерунду. Именно отсюда и берет своё начало легенда о выметании полками репрессированных.

Как водится, интеллигенция в России народ свой не знала, не любила и даже презирала, поэтому тот факт, что простых граждан репрессии не задели чуть менее, чем полностью, никаких поэтов и писателей не волновал.

Миф о десятках миллионов уничтоженных «красным колесом», как булгаковская разруха, в головах, а не в клозетах (реальности).

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.