hillion

Category:

О мифе "корпоративного государства"

В современной России в моду уверенно входит мифология «корпоративного государства» — мифология, изобретённая фашистами, исповедовавшаяся Муссолини, Гитлером, Франко и диктаторами поменьше в середине прошлого века и, увы, нашедшая поддержку у современной российской элиты и значительной части народа.

Что это за идеология? Коротко, её суть состоит в том, что не существует никаких неразрешимых внутренних противоречий в буржуазном обществе, просто нужно под чутким руководством государства договориться и провести определённые линии, за которые ни капиталисты, ни рабочие не должны заступать. Капиталист должен обеспечивать достойный уровень жизни своих работников, заботиться о них как отец родной. А работники не должны нецивилизованно восставать, бастовать и митинговать, а должны трудиться аки пчёлки на благо процветания государства, ну и конечно, знать своё место. И тогда-то воцарится мир и благолепие, на зависть скрежещущим зубами Врагам Извне.

Данная лживая теория в разных вариациях характерна и для стран Запада. Там, правда, из модели исключается руководящая роль государства и вождя (фюрера, дуче, несменяемого президента или каудильо) и верной ему партии единомышленников, а вместо этого продвигаются концепты «гражданского общества», «свободы» и «демократии», которые, якобы, вполне в состоянии обеспечивать баланс интересов трудящихся и капиталистов, рантье и батраков, волков и овец.

Почему же я так уверенно и «самонадеянно» утверждаю, что данная теория лжива?

Те, кто хоть немного изучал марксизм (не заучивал для экзамена по «научному коммунизму», а изучал), в курсе, что он построен на ряде базовых теорий. Теория прибавочной стоимости как объяснение метода эксплуатации человека человеком в «свободном» буржуазном обществе «равноправных» людей (оно же «общество равных возможностей» в пропагандистском словарике времён развала СССР). И вторая теория — трудовая теория стоимости, которая объясняет, что является основой для стоимости товара на рынке (а именно — время простого абстрактного (общественного необходимого) труда).

Теория прибавочной стоимости, о которой я лишь очень немного говорил в предыдущих записях, гласит, что капиталист получает доход по самому факту владения капиталом. Ярче всего это видно на примере рантье (инвестора), который вкладывает деньги и имеет доход без какого-либо вложения труда. От того, что часть капиталистов живут как рантье, а другие — совмещают функции капиталиста и менеджера, принципиально ничего не меняется. Просто в доходе последних имеется доля за труд менеджера и доля, и как правило, большая, за обладание капиталом. 

Этот последний доход образуется как результат присвоения части результата чужого труда — труда работников. Работник продаёт капиталисту не свой труд (как поступает, например, кустарь, который создаёт товар сам, а затем продаёт его на рынке). Работник продаёт капиталисту свою рабочую силу — обязанность определённое время трудиться на определённом рабочем месте. Сколько при этом он создаст на этом месте продукта, зависит от многих факторов и для самого работника в общем-то не важно. Таким образом, работник получает плату не за продукт труда, а за рабочую силу, а капиталист получает продукт труда и живёт на имеющуюся между ними разницу.

Если абстрагироваться от конкретики, схема выглядит примерно так: работник создаёт продукт труда 40 часов в неделю,  а по результату своего труда получает эквивалент 20 часов труда в виде денег (то есть столько денег, сколько хватит на то, чтобы купить товар, на который затрачено 20 часов труда). 

Здесь и далее я для упрощения не упоминаю, что речь идёт всегда о простом абстрактном труде, а не о конкретном. Конкретный трудящийся может за 1 час труда сделать продукт 10 и даже более часов такого простого абстрактного труда — например, потому что он имеет высочайшую квалификацию, трудится очень интенсивно и качественно и использует опережающие основную массу производств орудия труда. Но для нашего примера это сейчас не важно.

Из оставшихся в результате обмена 20 часов труда, воплощённого в своём продукте, капиталист продукт, допустим, 15 часов труда тратит на ремонт и обновление производственных фондов, налоги и прочее. Оставшиеся 5 часов труда, воплощённого в продукте, он может использовать по своему усмотрению — или на собственное потребление, или на развитие производства, или на любые другие угодные ему цели. Эта часть продукта труда называется марксизмом «прибавочным продуктом».

Итак, условно, продавая рабочую силу, работник получает лишь часть произведённого. Далее из оставшейся части часть идёт на восстановление производства и прочие накладные расходы. И наконец, остаток поступает в распоряжение капиталиста и называется прибавочным продуктом. Присвоение этого продукта и называется эксплуатацией человека человеком (то есть, использованием человека для извлечения прибыли).

(Я здесь сейчас намеренно опустил еще расходы на налоги — т.к. это предмет дебатов на тему, насколько государство работает на всё общество, а насколько — защищает узкоклассовые интересы капиталистов. И хотя для меня очевиден перекос во втором направлении, не считаю, что здесь есть время и место для обсуждения этого вопроса.)

В предыдущей записи я объяснил, почему без прибавочного продукта производство в мире капитализма просто не может существовать, и почему рабочий обречён продавать свою рабочую силу дешевле, чем она стоит на самом деле.

Однако предположим, что некая третья сила — государство, общественные движения и партии, профсоюзы, институты гражданского общества — пытаются урезать аппетиты капитала, заставить его «делиться» с рабочими. Принудительно или добровольно-принудительно создаются социальные фонды, из которых платится пенсия, пособия по нетрудоспособности и по безработице, рабочие получают политические, трудовые и в более широком смысле — социальные права, государство ограничивают продолжительность рабочего дня и эксплуатацию в целом.

Вроде бы лепота. Но! Капитал имеет свойство, которое более всего походит на сверхтекучесть жидкого гелия. Если где-либо можно получать большую прибыль, то капитал быстро и словно бы непроизвольно перетечёт туда. 

В XX веке в развитых странах Запада началось — во многом под давлением примера СССР — сокращение рабочего дня (желающие могут ознакомиться, как менялась продолжительность рабочего дня в мире по годам и оценить, как интересно совпадает резкое сокращение р.д. с 1917 годом), создание системы социального обеспечения и в дальнейшем расширение прав рабочих на производстве, закрепление даже прав на забастовку (!) и т. д. Очень сильный удар по «пещерному» варианту капитализма нанесла победа союзников над фашизмом в середине века. Её моральный эффект был настолько велик, что коммунисты победили на выборах в ряде стран Европы «первого эшелона», и только присутствие оккупационных войск в тех же Италии и Франции позволило аннулировать этот результат (ну а что происходило в Греции, это отдельная тема).

Как следствие развития социал-демократии и прав работников капитал стал терять прибыли. Доля прибавочного продукта сокращалась. Это привело отнюдь не к исчезновению эксплуатации, а лишь к тому, что ускорился процесс развития империализма — всемирного, транснационального капитализма, где существуют страны-рантье, в которых даже рабочие и безработные имеют долю прибавочного продукта чужого труда, и страны-колонии, в которых даже самые усердные работники живут в нищете. 

Почему именно дворник или мусорщик в США получает зарплату, ну пусть в 1500 долларов в месяц, а где-нибудь в Джибути, Бангладеше или Индии — от 30 до 150 долларов? Нет, они что, правда настолько лучше метут или собирают мешки с объедками? Да как раз наоборот. Полуголодный азиат будет за свои 50 баксов горбатиться куда лучше обитателя социального дна «развитых стран». Последний в случае чего может пожить и на пособие, с бесплатным благотворительным супцом.

Истинная причина этого феноменального, фантастического разрыва в доходах состоит в том, что часть продукта труда индийского, бангладешского, эфиопского или конголезского рабочего незаметно струится через фонды транснациональных корпораций в социальные фонды страны-метрополии, страны-рантье, а оттуда перепадает и детройтским «бомжам», и дальнобойщикам Монтаны, и программистам Майкрософт — хотя, конечно, в очень разной степени.

Причем способов закабаления в рамках неоколониализма несколько. Есть прямые «инвестиции», само существо которых состоит в том, что негры или азиаты за 1/20 зарплаты американца или немца выполняют для немецкого или американского капитала примерно ту же работу. 

А есть методики кредитования как местных режимов, так и местных капиталистов, которые сами старательно выпьют кровь из своих «обезьян», а потом преподнесут проценты барину на блюдечке. И это будут не те проценты, что платит, скажем, Бэнк оф Нью-Йорк вкладчику. Это будут совсем другие проценты, которые обеспечивает выставляемый всё тем же международным капиталом (в лице глубоко американских рейтинговых агентств) суверенный рейтинг той или иной «Папуасии». Напомню, ни одна компания какой-либо страны по действующим правилам не может иметь рейтинг выше рейтинга самой страны.

На 1 «золотой миллиард» жителей развитых стран, которые живут ещё вполне себе неплохо, даже в бедных слоях, приходится почти уже 7 миллиардов жителей «недоразвитых» стран, которые в основном влачат жалкое, полуголодное по меркам Европы или США с Японией, существование. Хотя благодаря КНР и ряду других стран ЮВАО ситуация стала чуть-чуть улучшаться, однако всё это по-прежнему напоминает 2000-летней давности мечты Платона о светлом будущем, когда у каждого гражданина будет по крайней мере два раба.

Тут не два, тут где-то около пяти выходит ;)

Между прочим, обо всём этом Ленин писал уже более 100 лет назад. Империализм, который является основной формой капитализма, ещё пока не успел переварить трудовые ресурсы всего мира. Япония уже перешла из эксплуатируемых стран в статус страны-рантье. «Восточные драконы» тоже сильно сократили разрыв, в спину им дышит КНР, где зарплаты уже догнали российские. Но впереди ещё непаханая целина Африки, огромные людские ресурсы Азии, где и Индия, и Бангладеш, и Пакистан, и Индонезия, и прочие залежи дешёвой рабочей силы. Пока всё это не кончится, пока не придётся пойти на повышение зарплат всем оставшимся «папуасам» до хотя бы более-менее нормального уровня, можно будет уверенно продолжать закармливать рабочих метрополий. ТЕМ САМЫМ социальные конфликты в основном выносятся за границы развитых стран. И кого там в США волнует, от чего пухнут негры в Конго или Зимбабве или латиносы где-нибудь в нищих мексиканских деревушках.

Вся социальность буржуазного «социального государства» является лишь попыткой прикормить ближайших к волку овец, чтобы они и только они против волка особенно не протестовали. Учитывая, что на одну прикормленную овцу у волков приходится пока еще около пяти обдираемых до кости, «социальное государство» функционирует «успешно».

Без этих пяти овец и та одна с волком в мире жить не сможет. Это прекрасно понимают кукловоды западных «демократий».

Корпоративное государство россиянских нацпатриотов в сущности своей является совершенно таким же стремлением примирить волков и овец. Вот только чего-то в нём не хватает — наверное, тех овец, которых можно ободрать. Исторически Россия никогда не имела сколько-нибудь значимых колоний, а следовательно, её капитализм был обречён существовать за счёт ограбления собственных граждан. Конечно, на восточных и южных окраинах империи грабили покруче, чем на западных или в центре. Но в общем, до концепции закармливания своих пролетариев отечественная власть к 1917 году так и не дошла. Корпоративное государство Гитлера и Муссолини могло существовать только за счёт борьбы с врагами, захвата территорий и ресурсов. Отсюда расизм и национализм, высшие и низшие нации, фанатичное увлечение идеей борьбы за природные ресурсы. Корпоративное государство Франко, вынужденное кое-как ютиться без всего вышеперечисленного, ничего значимого и не добилось. В конце концов, Испания сегодня существует в основном за счёт чудесного климата да мощной индустрии северных соседей из ФРГ и Франции. Фрукты, вино и море, сиеста и ленивая борьба каталонцев за независимость — вот что такое Испания постфранкизма. 

Россия, однако, возможности жить в таком ненапряжном стиле лишена. Во-первых, у нас несколько иной климат, который требует доставлять еду на большую часть территории из других мест и на очень большие расстояния, а также совсем иначе утепляться на зиму, тратить ресурсы на отопление и даже примитивно зимнюю одежду. Во-вторых, в нашей стране несколько иные площади, которые надо обеспечивать сетью дорог, трубопроводов и кабелей. Одно дело протянуть газопровод на 40 км для города в 10 тысяч человек, другое — на 200 км ради пяти деревень суммарно в 200 жителей. В-третьих, Испания — это неуловимый Джо, которого никто не ловит, а России при абсолютно любом правительстве придётся тратить очень много средств на оборону и безопасность. Это три гвоздя в крышку мечте «жить как в Испании» (Франции, Греции, Италии, допиши нужное).

Капитализм не может жить без того, чтобы кого-то эксплуатировать. Корпоративное государство без остающихся за скобками «туземцев», которых где-то обдирает капитал метрополии, попросту нежизнеспособно.

Но может быть, он может эксплуатировать умеренно? Ну что стоит, например, буржуа брать на свои нужды у рабочего 1-2% его труда:  рабочий и не заметит, а капиталист с тысяч рабочих получит вполне себе отличный доход. Увы, это так не работает. Этому есть несколько причин. Первая из них: жадность не может быть ограничена добровольно, а её принудительное ограничение через коллективное решение капиталистов, воплощённое в закон, возможно только под угрозой серьёзных проблем и не раньше, чем эти проблемы встанут в полный рост. То есть, задача корпоративного государства — убрать социальные конфликты, но без этих конфликтов оно не будет эффективно выполнять эту задачу. Как следствие, оно или пойдёт в волнообразную раскачку «решение проблем — рост проблем», с весьма вероятным разносом системы в итоге, либо просто не будет выполнять требуемую функцию «мягкого усмирения» классовой борьбы. 

Посмотрите на рынок труда РФ. Наш народ, за десятилетия советской власти полностью привыкший к заботе государства о его интересах, отучившийся самостоятельно за них бороться, уже сегодня позволяет такую эксплуатацию, какой в ЕС нигде и в помине нет. Работа по 10 — 12 часов в сутки? Для России это почти норма. Жаловаться некуда, бессмысленно. Профсоюзы трудящихся? Нет, не слышали. У нас есть профсоюзы типа трудящихся, которые как были частью государственного аппарата в СССР, так ей и остались в РФ. Вот только тогда это было государство для народа, а сейчас — ...

И вот уже РФ устанавливает рекорды по социальному расслоению среди развитых стран. Потому что у нас то самое «корпоративное государство» — а значит, правящий класс, для которого обычный рабочий или служащий где-то между скотиной и рабом, отвыкший от получения булыжником по морде, смело увеличивает градус нажима на работников, их ограбления и унижения. Дружба овец и волков характеризуется большим количеством овечьих костей поблизости от дома волка. Даже большим, чем если бы овцы пытались обороняться.

Вторая причина, по которой «умеренная эксплуатация» невозможна — это транснациональная конкуренция капитала. Капитал РФ, даже если бы он сплошь состоял из сознательных буржуа, национал-патриотического мировоззрения, не может себе позволить платить своим рабочим много больше, чем капитал Запада, нещадно эксплуатирующий трудовые (да и природные тоже) ресурсы Азии, Латинской Америки, Африки. Он просто проиграет в конкуренции и разорится. 

Нет, можно, конечно же, попытаться поставить барьеры из таможенных пошлин, запретов и т. д. Но так можно максимум закрыть внутренний рынок, и то не полностью (вы же не запретите туристу за рубежом покупать товары? при СССР нечто подобное уже было, и ни к чему хорошему не привело). Никаких шансов не будет выйти на внешний рынок, где запреты не установишь, у российского капитала, тратящего на рабочих пусть в полтора, два, три раза больше, чем капитал США. Разумеется, я веду речь о ВНЕШНИХ рабочих, а не жителях США, которым славно приплачивают, чтобы не бунтовали.

И даже если бы кто-то решился ограничиться только внутренним рынком, а на внешний продвигать только супертехнологичный отечественный товар, который просто качественно лучше (сегодняшняя Россия пыжится сделать нечто подобное с постройкой АЭС для всего мира — мы в этой области явно вне конкуренции) — то и в этом случае нужно считаться с тем, что кто девушку ужинает, тот её и танцует. 

То есть, страна, закредитованная МБРР, ЕБРР, МВФ и прочими структурами, полностью подконтрольными финансовому капиталу США, а также банками США, Великобритании и ЕС, по определению не может проводить самостоятельную политику. Любой её лидер через несколько часов (много — дней) после неприемлемого для интересов США заявления уже получит сигнал от кредитора, что рассрочку по долгам отменяют, а от рейтингового агентства — что кредитный рейтинг его страны, вероятно будет снижен, что приведёт к пересмотру процентов по всем долгам всех серьёзных компаний. Так это работает сегодня, не вижу, почему это не будет работать завтра.

Но и полностью замкнутое на внутренний рынок «корпоративное государство» обречено. Оставаясь в рамках капиталистической парадигмы, оно будет менее эффективным, чем конкуренты. Сверхэксплуатация имеет и оборотную сторону — большую эффективность. Если забыть о том, что люди — это не машины, и что они имеют права, то в гонке за успехом неизбежно выиграют жестокие и беспринципные, но рационально-эффективные. Это, кстати, было одной из причин того, почему после перехода на западные критерии успешности (уровень жизни населения) при Хрущёве советская модель довольно быстро зашла в тупик. Если высшая ценность — это доход и уровень жизни, то модель, которая ограничивает эксплуатацию, неконкурентоспособна.

Диктаторская власть, сильно замотивированная на социальность, может, конечно, какое-то время удержать «корпоративное государство» от сваливания в обычный тривиальный дикий капитализм, но зато и со временем, разлагаясь, оно упадёт гораздо ниже на лестнице социальности, как это произошло с Россией и особенно азиатскими республиками бывшего СССР после его распада. Да-да, не удивляйтесь, но горбачёвский СССР уже нёс в себе все признаки «корпоративного государства», пусть и как чисто переходное состояние: от частного предпринимательства и до мнимого отсутствия классовой борьбы.

«Социальное государство» на Западе, как аналог околофашистского «корпоративного государства», тоже могло эффективно существовать лишь пока была серьёзная угроза со стороны советской системы. После распада этой системы и попила её запасов (этого хватило ещё лет на 10-15) Запад довольно быстро столкнулся с всемирным экономическим кризисом, который вяло течёт аж с 2008 года, полупридушенный чисто административными мерами и выбросом валютных фантиков на рынок (свободный рыночек, хе-хе). Социальность государств Запада сегодня (собственно, начиная с 90-х, то есть распада советской системы) катится вниз, не помогает уже и перенос эксплуатации (вывоз капитала). Ярче всего это отражает тот факт, что уже довольно давно растёт коэффициент (индекс) Джини для наиболее экономически развитых государств.

Итак, подытоживая сказанное.

1. «Корпоративное», как и «социальное» капиталистическое государство может существовать лишь как нестабильное образование, основанное на выносе эксплуатации за пределы своей страны, ограблении колоний или полуколоний либо (кратковременно) авторитарном режиме и жёстком огораживании внутреннего рынка. Причем все эти способы его поддержания носят экстенсивный характер и исчерпаемы во вполне обозримом будущем.

2. Западная модель отличается от фашистской модели лишь политическим режимом (демократия вместо диктатуры, республика вместо фюрерства/вождизма). В остальном это два способа решения одной и той же проблемы классовой борьбы путём направленного скоординированного влияния на распределение продукта труда с целью снижения социального расслоения и успокоения недовольства эксплуатируемых масс «изнутри».

3. Не существует непротиворечивой модели капиталистического государства, которое якобы лишено проблемы классовой борьбы и развитие которого не ведёт к собственному уничтожению.

(сырая версия)

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.