hillion

Category:

Немного о трудовой теории стоимости

Одним из важнейших достижений марксизма является развитие трудовой теории стоимости. Ещё А. Смит высказал мысль, что источником всякого богатства является труд, но, однако, от этого довольно простого вывода никак не удавалось перейти к практическому соотношению труда и богатства. 

В самом деле, до Маркса никак не удавалось понять, почему на рынке Х мешков зерна обмениваются на Y метров шерстяной ткани или Z пар ботинок. Однако при этом курс обмена выдерживался достаточно точно, и примитивный подход «спрос — предложение» не давал ответа на вопрос, почему пропорция именно такова. Не бывает такого, что если на рынке две пары ботинок и сто тонн зерна, то одно обменивается ровно на второе — и никак иначе. Такое возможно лишь в теории «необитаемого острова», где просто нечего больше обменять, но в практической экономике две пары ботинок могут соотноситься с мешком или даже десятком мешков зерна, но никак не с сотней его тонн, какое бы количество того и другого не присутствовало на рынке (речь, конечно, не идёт о ботинках для миллиардеров с бриллиантами и понтами в комплекте).

Для того, чтобы приблизиться (лишь приблизиться — но это всё-таки было уже огромным шагом вперёд в то время) к пониманию соотношения труда и стоимости, Марксу пришлось воспользоваться абстрагированием от конкретных условий труда, ориентируясь на макроэкономические показатели. 

Итак, по Марксу, стоимость — это количество простого абстрактного труда, заключённого в продукте труда

Это правило (оно же трудовая теория стоимости) требует целого ряда пояснений. 

Во-первых, количество труда марксизм определяет в единицах человеко-времени (проще всего, человеко-часы или человеко-дни). 

Во-вторых, марксова «стоимость» по своему смыслу ближе всего к «себестоимости», но выраженной в часах простого абстрактного труда, а ни в коем случае не в валюте — Маркс не хуже вас понимал, что цена может не соответствовать стоимости в конкретном случае или даже системно — в определённых категориях случаев (исследование «земельной ренты» в том же «Капитале» посвящено одной категории случаев, когда цена систематически не соответствует трудовой стоимости, в силу количественной ограниченности предмета труда).

В-третьих, «абстрактный труд» — это труд не конкретного рабочего на конкретном производстве, а труд, который при текущем развитии хозяйства типично нужен для того, чтобы произвести определённый продукт. 

В-четвёртых, «простой труд» это труд (а) типичной интенсивности (такой, какая нагружает рабочего в полной мере, но не изнашивает его настолько, чтобы он не мог продолжить работать в том же темпе и далее, — ещё А. Смит сделал вывод, что именно к этому приходит любой труд при капитализме) и (б) низкой квалификации, то есть не требующий сколько-нибудь длительного обучения для членов данного общества (если, например, все или практически все члены общества имеют 5 классов образования минимум, то это и есть низкая квалификация). Сложный труд — например, более интенсивный или более квалифицированный, для расчётов должен быть сначала приведён к простому труду. Скажем, один час сложного труда равен 1,5 или 3 или даже 10 часам простого труда в каких-то случаях.

В-пятых, на базовом уровне данного закона не учитывается качество и количество орудий труда. Совершенно очевидно, что рабочий на мощном современном экскаваторе легко уделает 100 землекопов с лопатами по производительности труда. Орудия труда марксизм рассматривает как овеществлённый труд, который высвобождается в процессе труда путём постепенного износа. 

Здесь в марксизме есть ряд сложных нерешённых теоретических проблем (связанных с повышением автоматизации производства и возможностью, в не столь далёком будущем, его автоматизированного воспроизводства). Но на базовом уровне этим можно пренебречь: физики вон уже сто лет не могут свести воедино квантовую теорию и теорию относительности, которые противоречат друг другу, но при этом обе достаточно уже подтверждены экспериментально. Так что и марксизм имеет право на отдельные не до конца решённые проблемы, ибо не видно проблем в самом основополагающем принципе.

Такой вот краткий обзор ТТС (трудовой теории стоимости). Вот почему, когда мы говорим о законах экономики марксизма, мы всегда опираемся на абстрактный труд, на типичную рыночную ситуацию, на конкурентную среду.

Значит ли это, что законы марксизма — это сферический конь в вакууме, не имеющий никакого практического значения? Совершенно нет. Подобное утверждение сродни утверждению, что общественного мнения не существует, а есть лишь миллионы и миллиарды частных мнений, и ничего общего между ними.

Марксизм делает общий, среднестатистический вывод, а далее можно внести в общее правило поправки и учесть все частные факторы. Марксизм — это как использование стандартной формулы пройденного расстояния S = V * t для расчёта движения грузовика по трассе. Формула эта без дополнительных поправок не учитывает ни сопротивления воздуха, ни особенностей работы двигателя при разных температурах воздуха, ни трения колес, ни массы остатка топлива в баке, ни необходимости водителю зайти в туалет каждые несколько часов. Очень глупо было бы отрицать тем не менее ценность самой этой формулы лишь на том основании, что в конкретном случае она не сработает с абсолютной, нечеловеческой точностью. Если её приложить к среднестатистическим данным за достаточный период и с достаточным числом транспортных средств, да снабдить коэффициентами для учёта названных факторов — и магическим образом она станет вполне способна точно предсказывать статистические показатели.

В приведённом вами примере от Шухова вы пытаетесь заставить Ленина оценить прибавочную стоимость для конкретного производства, основываясь исключительно на данных о его прибыльности или убыточности (да и то гипотетической). Это примерно то же самое, что оценить среднюю скорость автомобилей на трассе, опираясь на моё намерение съездить в Калугу на следующей неделе.

Что же такое, по Марксу, прибавочная стоимость? Это разница между стоимостью рабочей силы и трудом рабочего, выраженная, как и всё в марксизме, во времени абстрактного простого труда.

Пример. Иванов продаёт свою рабочую силу, 40 часов простого труда в неделю, фабриканту Сильверу, получая за это продукт 15 часов простого труда других работников. Ещё 15 часов простого труда пойдёт на воспроизводство предмета и орудий труда (ремонт и обновление станков, закупку сырья). И вот, когда мы вычли из продукта труда Иванова расходы на простое или расширенное воспроизводство, осталась ещё некая величина, которую владелец предприятия может, если захочет, потратить на себя и свои желания. Это есть прибавочная стоимость. И если в конкретном предприятии А., которое разоряется, её может вовсе не быть или почти не быть (некоторые и разоряясь, покупают 10-й мерседес), то в другом предприятии она будет составлять 90% от всего продукта труда. Но это в любом случае будут отклонения от нормы рынка, учитывая, что на любом рынке, где есть свободная или почти свободная конкуренция, падение нормы прибыли (прибавочного продукта, если перейти на трудовые единицы) есть железный закон.

Если же попытаться выразить прибавочную стоимость и вообще вышесказанное не во времени простого абстрактного труда, а в деньгах, то истина ускользнёт между пальцев. Поскольку РЫНОЧНАЯ стоимость рабочей силы Иванова в день будет пусть 1000 рублей, и зарплата его в день тоже 1000 рублей, а значит, всё замечательно — с логикой рыночника, либерала или ещё какого-нибудь дурака, не замечающего, что с такой логикой всегда и все получают ровно столько, сколько заслужили (даже если это заключённые в США, получающие по 70 центов в час — в самом деле, ну вот такое предложение зарплат на их «рынке»).

Несколько вопросов, на первый взгляд, убийственных для теории Маркса.

Вопрос 1. Пусть на фабрике А. рабочие получают в день N долларов, а на фабрике Б. — M долларов, хотя выполняют ровно один и тот же труд и даже, для упрощения, с той же продолжительностью труда. При этом совершенно необязательно, что бОльшая зарплата означает разорение «расточительного» фабриканта, поскольку может быть, он более грамотно организовал на своём предприятии труд, меньше тратит на собственные прихоти или, скажем, обеспечил более современные орудия труда. Как же быть с тем, что их товар стоит одинаково на рынке? Ведь в него вложено разное количество труда, стоящего разных денег?

Ответ: потому что стоимость определяет не конкретный труд на конкретном производстве с его организацией и тем более не конкретный труд одного рабочего, а средний необходимый труд по экономике на данном рынке, то есть — абстрактный труд. Почему так? Потому что для удовлетворения потребностей, как правило, недостаточно одного самого эффективного производителя, раз, поэтому рынок, как правило, находит место для менее эффективных производителей; наиболее эффективному же выгоднее не убивать конкурентов демпингом, а продавать по их ценам, имея дополнительную прибыль. Таким образом, при достаточно развитой экономике рыночная цена строится по средним или даже скорее типичным затратам труда на производство товара. Те, у кого эффективность выше, имеют дополнительную прибыль и преимущество в развитии; у кого она ниже, банкротятся или покидают рынок.

Вопрос 2. Иванов, Петров и Сидоров работают на одном и том же заводе, но при этом Иванов делает 100 деталей высокого качества, а Петров 90 деталей посредственного качества, их коллега Сидоров же делает лишь 50, но качества превосходного. Кто из них сколько, если по справедливости, должен получать? И если это невозможно определить, то существует ли вообще справедливая оплата труда, или же рыночная оценка рабочей силы и есть наиболее справедливая форма оплаты труда?

Ответ: на этом и погорела советская модель стимулирования к труду. Не смогли найти корректный ответ на данный вопрос, как следствие, соотношение оплаты труда формировалось первые десятилетия скорее по наитию, а в дальнейшем уже более по прихоти руководства. При Сталине решили, что труд учёных предельно важен — и дали такие оклады и льготы, что потом очень долго удивлялись. А при Хрущёве и Брежневе дошло до того, что инженеры, зачем-то годы с низкой стипендией учившиеся в ВУЗе, получали меньше начинающего рабочего.

Система оплаты должна быть выстроена таким образом, чтобы оплачивалось время обучения, повышения квалификации, а не только время собственно труда. Вложение в качество должно поощряться. Однако от идеи «найти идеальную формулу 100% справедливой оплаты труда» нужно отказаться. Дело в том, что справедливость в деле оплаты труда зависит от фактических потребностей общества. Нужно обществу эффективно развивать производительность труда — значит, повышается оплата труда по обучению и квалифицированного труда. Если же обществу вполне достаточно текущего уровня развития производительных сил, то вполне реально выйти на близкую оплату квалифицированного и неквалифицированного труда, при условии, конечно, что и тот, и другой нужны и не могут быть очень просто взаимозаменены. Конечно, нельзя оставить образование совсем без оплаты, и уж точно извращением является идея платить образованным работникам меньше необразованных (не учитывая, конечно, факторы риска и вреда здоровью, тяжести труда, которые должны повышать оплату). Но и «делать культ» из образования, как это происходило, скажем, в XIX — начале XX века, когда между чернорабочим и инженером лежала пропасть в десятки раз — тоже неуместно. 

Конкретный баланс зарплат диктуют конкретные условия, но общие принципы, согласно которым недопустимо не поощрять образование вообще (не обязательно именно и только зарплатой), не стимулировать качественный и интенсивный труд вовсе, создавать огромный разрыв в оплате для сходных по квалификации и сложности труда профессий или для сходного труда в разных местностях (как было с крестьянским трудом в СССР, который превращался в рай где-нибудь в Грузии и нищенское ярмо в какой-нибудь Ивановской области). Оплата труда должна основываться на принципах прозрачности установления оплаты, работник должен понимать, за что именно ему и его товарищам установили такую оплату труда, а другим — другую.

Вопрос 3. Как быть с тем, что теория прибавочной стоимости нарушает закон сохранения энергии? (очередной перл от Сергея Васильева, а точнее, от какого-то там неизвестного мыслителя из академгородка). В одном экскаваторе энергии столько, сколько не дают 1000 человек, поэтому какое отношение их труд имеет вообще к стоимости товара?

Ответ: боже мой, боже мой... До чего же глупые люди ныне в академгородках. Какое вообще отношение имеет количество энергии, заключённое в товаре, к его стоимости? В куске тротила легко извлекаемой энергии неизмеримо больше, чем в куске золота или в сравнимом по весу микропроцессоре, и что? На изготовление килограмма алюминия энергии нужно намного больше, чем на изготовление 100 грамм кружева ручного плетения, но рыночная цена будет несопоставимо в пользу кружев. Причем буквально 100 лет назад вопрос был бы далеко не так однозначен. Потому что электричество было намного дороже, а вот ручной труд массов и «дёшев» (насколько это применимо к труду вообще). Никакого явного и вычислимого отношения количество ФИЗИЧЕСКОЙ энергии, ни потраченной на производство товара, ни получаемой из него, к его меновой стоимости не имеет. Печально, что на всю страну автор транслирует чей-то малограмотный бред...

2-я редакция 26.03.2021.

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.